Рассмотрим следующую беседу между пациенткой (П) и терапевтом (Т).
П. Я начинаю новую жизнь теперь я всегда буду приходить вовремя.
Т. Я попытаюсь помочь.
П. Мне все равно, что вы будете делать; я все сделаю сама... Угадайте, какая у меня была отметка на экзамене по истории.
Т. Четыре с плюсом.
П. Как вы угадали?
Т. Вы боялись получать пятерки.
П. Да, у меня была пятерка, но я пересмотрела свой ответ и зачеркнула три правильных ответа, добавив три неверных.
Т. Мне нравится наш разговор. Он свободен от Ничтожества.
П. Знаете, вчера вечером я думала, насколько далеко продвинулась. Мне кажется, что у меня Ничтожества осталось только на 17 процентов.
Т. Ну, сегодня утром его совсем нет, так что в следующий раз можете позволить себе 34 процента Ничтожества.
П. Все началось полгода назад. Я посмотрела на свою кофейную чашку и впервые по-настоящему увидела ее. И знаете, как мне сейчас хорошо, я слышу пение птиц, я смотрю на людей, и это реальные люди. А лучше всего то, что я сама стала настоящей. И не только вообще, но в каждую минуту я настоящая. Вчера я стояла в картинной галерее и смотрела на картину; ко мне подошел мужчина и сказал: "Гоген очень хорош, не так ли?" Я ответила: "Вы мне тоже нравитесь". Мы посидели и выпили, и он оказался очень милым парнем.
Мы выслушали свободную от Ничтожества, свободную от игр беседу двух Взрослых. Теперь сопроводим ее комментариями.
"Я начинаю новую жизнь теперь я всегда буду приходить вовремя". Это заявление было сделано после того, как пациентка пришла вовремя. Раньше она обычно опаздывала. Но на этот раз она не опоздала. Если бы пунктуальность была проявлением "силы воли", вмешательства Родителя и давлением его на Ребенка, которое обязательно будет отменено, о решении было бы объявлено заранее: "Сегодня я опоздала в последний раз". Тогда это была бы попытка начать игру. Но ее объявление таким не было. Это было решение Взрослого. Пациентка и в дальнейшем продолжала быть пунктуальной.
"Я попытаюсь помочь". Это не "поддерживающее" положение, не первый ход в игре "Я только пытаюсь вам помочь". Прием пациентке назначался сразу после перерыва на кофе. Поскольку она обычно опаздывала, терапевт тоже привык задерживаться за кофе. Но когда она объявила о своем решении, он понял, что она говорит серьезно, и принял свое решение. Эта транзакция была Взрослым контрактом, который оба выполнили, а не детским "поддразниванием" Родителя, который, будучи в позиции "доброго папочки", сказал, что постарается помочь.
"Мне все равно, что вы будете делать". Это подчеркивает, что ее пунктуальность есть результат решения, а не попытка использовать в игре в псевдожалобы.
"Угадайте, какая у меня была отметка". Это уже времяпрепровождение, причем оба это знают и чувствуют себя вправе им заняться. Терапевту нет необходимости доказывать, насколько он внимателен, и сообщать пациентке, что это времяпрепровождение, потому что она это уже знает, а у нее нет необходимости воздерживаться только потому, что это называется времяпрепровождением.
"Четыре с плюсом". Терапевт знает, что в ее случае это единственная возможная отметка, и у него нет причин не говорить этого. Ложная скромность или боязнь ошибиться могли привести его к тому, что он сделал бы вид, что не знает.
"Как вы угадали?" Это вопрос Взрослого, а не игра "Здорово, вы удивительны" и заслуживает уместного ответа.
"Да, у меня была пятерка". Это настоящая проверка. Пациентка не стала дуться, не попыталась придумать объяснения или оправдания, а честно заглянула в глаза своему Ребенку.
"Мне нравится наш разговор". Это и последующие полушутливые замечания являются проявлением Взрослого взаимного уважения, возможно, с небольшим долей времяпрепровождения Родитель Ребенок, что опять-таки необязательно для них обоих и о чем оба они знают.
"Я впервые по-настоящему увидела ее". Теперь пациентка может воспринимать мир самостоятельно и не обязана смотреть на кофейные чашки так, как ее научили родители.
"В каждую минуту я настоящая". Пациентка больше не живет в будущем или прошлом, но может свободно говорить о них для пользы дела.
"Я сказала: "Вы тоже мне нравитесь". Она не считает нужным играть в "Картинную галерею" с незнакомцем, хотя могла бы, если бы захотела.
Терапевт, со своей стороны, не чувствует себя обязанным играть в "Психиатрию". У него было несколько возможностей заговорить о защите, переносе и символической интерпретации, но он опустил их, не испытывая при этом никакого беспокойства. Однако для будущего анализа было бы полезно выяснить, какие именно ответы женщина вычеркнула на письменном экзамене. К сожалению, в ходе последующей беседы оставшиеся в пациентке 17 процентов Ничтожества и 18 процентов его у терапевта время от времени вмешивались. В целом можно заключить, что приведенный диалог представляет собой деятельность с небольшой долей времяпрепровождения.
|
![]() |